Израильская
русскоязычная
адвокатская
коллегия

Адвокат
Эли (Илья)
Гервиц

Мое слово – закон!

Рубрики

Рассылка

адвокатской коллегии Эли Гервиц

Искусство на продажу: основные риски рынка

Искусство на продажу: основные риски рынка

Искусство на продажу: основные риски рынка

.

Егор Альтман, коллекционер, бизнесмен и медиаменеджер, основатель и владелец одной из главных российских галерей, Altmans Gallery, где выставляются произведения искусства международного масштаба — об особенностях рынка искусства сейчас..

Справка: Егор Альтман — академик Российской Академии Рекламы, председатель Общественного совета Российского Еврейского Конгресса, член Ученого совета Еврейского музея и Центра Толерантности, за вклад в благотворительность удостоен награды «Тикун Олам».

.

Создается впечатление, что важнейшим вопросом для российских владельцев коллекций стала релокация. Что произошло с условиями вывоза за последние годы?

.

— Разумеется, какая-то часть людей уезжает из России, продаёт недвижимость, автомобили, предметы роскоши и, в том числе, предметы изобразительного искусства.

На пути у тех, кто собирается релоцироваться, есть, условно говоря, две дистанции. Первая — продать, а вторая — вывезти. Здесь мы отсекаем просто декоративные вещи, купленные на Арбате и в Измайлово, у друзей и у молодых современных художников — это вряд ли можно и продать, и вывозить непонятно для чего, только из сентиментальных соображений.

Но может быть и что-то серьёзное: русское классическое искусство типа Левитана, Серова или Айвазовского; художники из первого авангарда, Малевич, Шагал, Гончаров; художники 30-х годов типа Дейнеки и Пименова или шестидесятники — Рабин, Вейсберг, Краснопевцев; относительно современные художники, такие, как Виноградов и Дубосарский, Пепперштейн. Это в достаточной степени ликвидно..

Всех этих художников можно поделить на две большие группы. Группа номер один — это вывозимые художники. Это те, чьи работы были ввезены в Россию легально после 2009 года. Их картины пересекали границу, декларировались, на эти картины представитель Министерства Культуры выписывал документ о том, что они являются культурной ценностью. При наличии такой бумаги можно, условно говоря, репатриировать работы туда, откуда они приехали, либо в какое-то другое место.

Также можно вывезти работы, которые моложе 1946 года..

То есть, если работа сделана в 1925-м или в 1897-м, то вывезти это можно только в одном случае, если вы ввозили её после 2009 года. Если же вы её не ввозили, она досталось вам по наследству, была подарена или куплена внутри страны, то вывезти её невозможно. Это и есть группа номер два..

Но даже вещи из первой группы сейчас релоцировать трудно, Министерство Культуры будет разными способами тормозить процесс, я уже наслышан о том, что картины не выпускают под бесконечным количеством предлогов.

И, понятно, что для того, чтобы вывезти работу, надо всегда платить пошлины. Вы платите 5% от оценочной стоимости, но не более миллиона рублей. Получается, вывозить вещи дешевые как раз не выгодно, потому что очень большая берется сумма с их цены. Экспертиза делается не быстро…

Поэтому у людей, оказавшихся в такой ситуации, остаётся только один выход — продать. И если такая потребность возникает, мы, Altmans Gallery, можем содействовать в этом вопросе. Мы постараемся найти оптимальное решение и уложиться в сроки. В зависимости от цены поможем продать внутри страны или сами выкупим картину.

Конечно, если повезет, и работа подлежит вывозу, мы готовы помочь в оформлении разрешений.

Другая часть проблемы состоит в том, что во многие страны сейчас запрещен ввоз ценных вещей из России, предметы искусства находятся в этом перечне. Нельзя так просто взять и отправить из Москвы в Лондон, Париж или Нью-Йорк картины. С высокой вероятностью с ними произойдет то же самое, что и с дорогими автомобилями – они будут конфискованы..

Наша помощь заключается, в первую очередь, в том, чтобы быть в курсе возможных проблем и обойти их – советское «знание – сила» никто не отменял. То есть главное – мы помогаем не делать то, чего делать нельзя. А во вторую очередь, мы помогаем нашим клиентам сделать то, что можно и так, как им нужно..

Но, как я понимаю, и за границей не особенно-то получится продать вывезенное, так как у россиян предметы роскоши уже не будут покупать, или я ошибаюсь?.

— Это вы точно заметили — безусловно, если вы сейчас придете с российским паспортом продавать или покупать предметы изобразительного искусства, то у вас будут проблемы. Сегодня с этим столкнулись те, кто покупал работы в Лондоне на Christie’s и Sotheby’s или в Нью-Йорке, например. Если когда-то они купили там предметы коллекционирования, но не забрали, то теперь аукционные дома их обратно не отдают..

Кроме того, если, допустим, в 21-м году у вас был Айвазовский, и вы решили его выставить на аукцион в Лондоне. Принесли его летом в Sotheby’s, а торги перенеслись на зиму, и теперь вам его не возвращают. У них есть на это интересная формулировка, «до разрешения ситуации». До какого разрешения? Какой ситуации? Когда это случится?.

Так это происходит сейчас, я лично знаю нескольких человек, у которых вещи застряли таким образом. Информации в публичном доступе нет, но тем не менее, это факт..

Но и это ещё не вся проблема. Итак, у вас на складе аукциона лежит Айвазовский, которого вы принесли на продажу — он все еще ваша собственность, вы его еще не продали, но и не покупали на этом аукционе. И сотрудники аукционного дома вам говорят: «Мы не можем хранить вашу собственность и должны перевезти ее на склад. Но у нас собственных складов нет». Они передают вашего Айвазовского некой британской компании, которая занимается хранением предметов изобразительного искусства. Это очень дорогие специализированные склады с особой охраной. И если владелец картины не может забрать свою собственность, он ежемесячно получает огромные счета. Когда сумма долга дойдет до какой-то установленной цифры, которую владелец не в состоянии оплатить, компания, скорее всего подаст на него в суд, и картина просто уйдёт с молотка, в счет долга за хранение..

Ловко. А вы можете с этими помочь или это не ваша компетенция?.

— Мы помогаем не попасть на эти риски. Входя в такой процесс, не разбираясь, легко получить много разнообразных неприятностей.

Кроме того, продажа художественных изделий — тоже целый квест, ведь это не самый активный рынок на свете, и всё-таки не продажа минеральной воды в пустыне.

Ни за границей, ни в Москве сейчас не стоит очередь из желающих купить ценную хорошую работу, это не дефицитный товар.

А продать зачастую надо сейчас и быстро, и в основном продавцы плохо ориентируются, куда идти, с кем общаться, как сделать оценку, какую комиссию им придётся заплатить и так далее. Мы можем провести экспертизу, подготовить бумаги для Министерства Культуры, в конце концов, закажем ящик для перевозки — это тоже важно. И пройдём таможню..

То же самое мы делаем – в рамках возможного и законного – и для тех наших клиентов, которым нужно вернуть в Россию коллекции, находящиеся за границей..

Отдельно подчеркну, что мы готовы работать только по позициям действительно голубых фишек, blue chips, высоколиквидных картин. У многих людей на стенах висят натюрморты, которые кажутся им очень ценными, но на самом деле ценность, условно говоря, представляют художники, чьи картины вы видели в учебнике «Родной речи»..

Или в рейтинге ArtPrice100?.

— В ArtPrice100 присутствуют художники, которые продаются на международных торгах и в больших количествах, в России их не так много. Зато Рубо, Айвазовский или Серов очень востребованы прежде всего у нас..

Есть несколько простых критериев для определения картин, с которыми мы готовы работать. Художник обязательно, хотя бы один раз, должен выставляться либо в государственном музее, либо в локальном или международном. Его картины должны регулярно продаваться на ведущих аукционных площадках и находиться в крупных частных коллекциях. Всё остальное — не наш профиль..

Но перечисленные работы, повторюсь, мы готовы помочь продать или выкупить, если у клиента стоит задача продать быстро. Дело в том, что обычно продажа предметов искусства занимает от шести месяцев до трёх лет, в среднем это низколиквидный товар, особенно, в России, где очень мало коллекционеров..

— У меня есть ощущение, что, если бы Шишкин, Айвазовский и Левитан были композиторами, их бы играли в переходах. Это слишком очевидная классика широкого потребления. Кроме их картин, что стоит сейчас покупать в России?.

— Их картины как раз покупать не стоит, они уже слишком перегреты. Нынешняя элита хочет покупать именно имена из «учебника» и охотно за них платит. Но время никто не отменял, и в какой-то момент эти коллекции перейдут в наследство, будут распроданы родственниками, и цены упадут. Собственно, пик цен на русское искусство приходился на нулевые. Многие работы сейчас уже невозможно продать за те деньги, которые за них платили, скажем, в 2007-м..

В Израиле любопытная история произошла с работами Рубина и Гутмана. В какой-то момент их на рынке оказалось слишком много. Всё дело в том, что их картины очень любили состоятельные люди старшего поколения, которые в какой-то момент начали переезжать из своих больших домов в стеклянные небоскрёбы, потому что там немолодому человеку жить удобней— есть лифты, больше комфорта. А в современных зданиях нет достаточно места для картин, там огромные окна от потолка до пола. И вот эти вот красивые вещи начали появляться на рынке просто потому, что их некуда повесить.

Я думаю, что и сегмент русской классики в какой-то момент потерпит падение, потому что стал уже неоправданно дорогим. Наследники новых богатых будут приобретать уже совсем другие вещи..

— Хорошо, а что тогда покупать? Я, простая душа, повесила бы на белую стену Краснопевцева и на этом бы успокоилась. А на самом деле как нужно?.

— Было бы здорово покупать работы первого авангарда, но в этом есть и большие риски, потому что, во-первых, много подделок, а во-вторых, большое количество работ уже вывезли из России и продают за границей, и дорого продают. Я думаю, что идея с Краснопевцевым, наверное, самая правильная. Потому что шестидесятники, Рабин, Штейнберг, Вейсберг или мой отчим Игорь Вулох растут в цене буквально на глазах. Я помню, на какие суммы закрывал сделки с картинами своего отчима несколько лет назад, и на какие в этом году — цены выросли очень сильно.

И все же, я думаю, что эти картины всё равно не слишком дороги, шестидесятники — самый недооцененный рынок..

— Записала: Айвазовского сбрасывать, шестидесятников покупать. Насколько я помню, у вас личная коллекция именно таких работ. А чьи картины висят у вас дома?.

— Собственно, Краснопевцева, Вулоха, Гробмана, Пепперштейна, Яковлева..

— Ничего лишнего..

— Да. Я считаю, что вывозить за границу работы большинства русских художников — бесполезное дело. Спрос на них был раньше, потому что русские за границей имели традицию покупать русских. То есть рынок номер один, на самом деле, Россия. Раньше главным дилером был аукционный дом Sotheby’s, теперь русские торги у них закрыты или, скажем так, сильно реформированы, и сейчас всё будет вращаться на внутреннем рынке. Разумеется, есть Кабаков, который везде продаётся дорого, но не Фальк, например — он, конечно, тоже имеет спрос, но, если бы не русский рынок, цены на него были бы значительно ниже..

— Скажите, а вы помогаете формировать коллекции? Насколько я понимаю, за любым богатым коллекционером стоит специалист, который подбирает ему работы..

— Я помогал и помогаю периодически покупать предметы искусства своим товарищам, но не скажу, что это какая-то большая системная работа. В России, в принципе, мало коллекционеров, их количество не исчисляется сотнями. Действительно, есть дилеры, которые помогают крупным предпринимателям что-то собирать, но в России это не особо востребованная услуга..

— Но в остальном мире она нужна, и к вам с этим можно обращаться?.

— Да, я постоянно покупаю и продаю предметы искусства по всему миру..

— А почему ваши Altmans Gallery называются галереями «первых имён»?.

— Имеются в виду первые имена в этом сегменте рынка. Лидеры есть в любом рынке, условно говоря, если телефон — то iPhone, если ноутбук, то Mac. А если художники, то Пикассо, Уорхолл, Шагал..

— А у вас были какие-то коммерческие открытия среди молодых художников?.

— Я предпочитаю заниматься классикой. Есть небольшое количество современных художников, с которыми мы работаем, но это скорее исключение..

— Должна задать наивный вопрос: вы когда-нибудь находили неизвестные работы знаменитых художников? Как все мы мечтаем — чтобы отыскать подлинного Пикассо на барахолке?.

– Все любят такие истории, но происходят они крайне редко. Мне время от времени присылают какие-то вещи: «Вот, нашёл у бабушки на чердаке Пикассо.» Но с этим ситуация примитивная: есть ваша работа в catalogue raisonné Пикассо? Нет? Тогда вы её никому не продадите, даже если она настоящая. Просто в России любят чудеса и лотерейные билеты, а «во взрослом» мире верят только в собственные силы.

Все художники, которыми я занимаюсь, умерли мультимиллионерами, а некоторые и миллиардерами. У Пикассо перед смертью было состояние 2 миллиарда долларов, и не только в его картинах, но и в золоте, в акциях и в огромной коллекции других художников. Шагал умер, я думаю, с состоянием миллионов в 100, может, 200.

И конечно, эти люди, кроме того, что они были художниками, были предпринимателями.

Они хорошо умели складывать два плюс два и следили, что и куда они продают. Поэтому трудно представить себе, что затерялась хорошая работа Шагала.

На самом деле времена нищих художников ушли. Кунс, Мураками, Хёрст находятся в списке Forbes. На Западе модный современный художник — это селебрити, он как рок-звезда, просто те зарабатывают на концертах и альбомах, а художники на картинах. У Мураками целая корпорация Kaikai Kiki Co. с огромными оборотами. Искусство превратилось в большую индустрию, и когда в ней появляется талантливый художник, он становится очень обеспеченным. Люди, которые занимаются искусством за границей, довольно богаты и знамениты. Вот если посмотреть на Россию, какой там самый известный художник? Никас Сафронов, потому что он мелькает в телевизоре. Но на Западе гораздо больше художников, которые присутствуют в медиапространстве, это как спортсмены и политики, часть богатой мировой элиты..

…Возвращаясь к чудесам: они, конечно, случаются, потому что художники все-таки разные, например, был Модильяни, который много пил, мало зарабатывал и вообще плохо следил за тем, куда и какие картины отдаёт. Так что, наверное, сюрпризы могут быть, но все же прошло слишком много времени, все клады уже найдены..

Однако, например, вчера я купил работу одного очень известного шестидесятника по цене примерно в 6-7 раз ниже рынка. Тот, кто её продавал, знал об этом. Это было на маленьком аукционе, которого нет ни в одной базе – наследники выставили работы – и кто пришёл, тот и пришёл. Но чтобы такую находку заполучить, чтобы найти такой опцион и понять, что это действительно подлинные вещи, нужно иметь высокую информированность. Важно ориентироваться в ценах и понимать и, главное, иметь возможность проконсультироваться с большими специалистами. Тогда становится возможным такое везение.

— Современных художников много подделывают?

.

— Подделывают то, что легко продается. Если, допустим, работа стоит миллион долларов, то потратить 100 тысяч долларов на поделку, это экономически целесообразно. Ведь подделка — тоже экономика, по большому счету люди делают бизнес, просто не очень законный. Даже, я бы сказал, совсем незаконный. В международном искусстве с подделками столкнуться можно, но сложнее. А в России за 70 лет Советского Союза никакой работы, связанной именно с коммерческой частью искусства, не проводилось. Постоянно возникали какие-то картины, якобы купленные комиссионках — в принципе, это было возможно, потому что многое не каталогизировалось. Так что в русском искусстве, особенно довоенного периода, царит тихий ужас и мрак — и даже бумаги от наших местных экспертов не всегда являются гарантией их подлинности..

— Наверное, традиционный вопрос: с каких сумм стоит начинать коллекционирование? Я помню вашу выставку 2017 года в Тель-Авиве, где продавались литографии и эстампы Шагала по ценам чуть ли ни от четырех тысяч шекелей, но вряд ли такие работы сильно растут в цене..

— Начинать можно с любых сумм, вопрос в том, что вы собираетесь коллекционировать. Когда речь о художниках из ArtPrice100, там средняя стоимость работы начинается от миллиона долларов. Если мы хотим собрать коллекцию из пятидесяти работ, попробуйте умножить 50 на 1 миллион, получите нужную сумму — на рынок топовых имён имеет смысл заходить только с очень большими деньгами. Но можно коллекционировать тиражную графику, она действительно иногда начинается от тысячи долларов. Шикарные вещи Пикассо, Шагала, Дали, Матисса бывают за скромные деньги..

И я снова рекомендовал бы шестидесятников, это уже самый востребованный и потенциально растущий рынок. И в нем есть преимущество: если на рынке русских художников первой половины 20-го века шедевры все либо в музее, либо в частных коллекциях, то в картинах 60-х пока ещё можно находить программные вещи, доступные для покупки. Кустодиева уже невозможно купить даже при наличии денег, музеи свои работы не продают. А найти программную картину Вулоха, Краснопевцева и Вейсберга можно. Это непростая, но по крайней мере реализуемая задача..

— А шестидесятники с каких сумм начинаются?.

— Хорошего Краснопевцеве сейчас можно купить, наверное, за 40 тысяч долларов, Вулоха за 25-30 тысяч, Вейсбейрга около ста тысяч. То есть за несколько сотен тысяч долларов можно собрать очень приличную коллекцию шестидесятников..

— Если у человека, далекого от искусства, есть хорошая картина, куда ему пойти, чтобы получить честную оценку?.

— Ничего нового не скажу: только к проверенным людям с репутацией. Оценка, данная на старте, не всегда потом выливается в сделку. Вам предложат сто, а потом скажут «есть только пятьдесят». Так что ищите людей с опытом, репутацией, которые много лет на рынке и сами обладают большой коллекцией. То есть помимо компетенции имеют опыт коллекционирования, покупки и продажи больших объёмов изобразительного искусства..

— И в заключение личный вопрос: почему вы сейчас в Тель-Авиве, а не в Лондоне, например?.

— Я живу здесь уже лет десять. Считаю, что это лучшая страна для жизни. Здесь безопасно, вкусно, солнечно, не надо думать, во что ты одет и как ты выглядишь. Радушные люди, все ходят в гости постоянно. Большой процент русскоговорящих дико интересных людей создаёт крутую социальную среду.

Шикарные музеи, отличный русский драматический театр, крутые галереи. Довольно активная арт-жизнь, именно израильская. Это удобный хаб для путешествий, можно улететь куда угодно. И сама по себе страна, несмотря на компактность, позволяет постоянно путешествовать и даже пожить в разных климатических зонах..

— Но насчёт «безопасно» многие бы поспорили..

— Слушайте, мне кажется, шанс попасть в автомобильную аварию математически гораздо выше, чем шанс попасть в теракт. Я из тех людей, кто верит в статистику и не боится летать самолётом. А Тель-Авив просто прекрасный. Я счастлив в этой стране..

Интервью – Марта Кетро

Если вам необходима консультация Егора Альтмана – вы можете с ним связаться на его странице на сайте коллегии.