Все, кто хоть каким-то боком имели отношение к российскому крупному бизнесу, знают аббревиатуру АСВ, или Агентство по страхованию вкладов.
Кто они, охотники за «банкстерами», российскими банкирами, которые обанкротили свои банки и сбежали, унося с собой «выведенные за периметр» средства вкладчиков? Или же главные злодеи, под шумок разгрома обанкротившихся банков сливающие их активы за бесценок своим людям? Этот философский вопрос приобрел в последнее время, как ни странно, весьма практическое значение, и не где-нибудь, а в Израиле.
Начнем издалека. Как мы неоднократно писали, Израиль замечательно экстрадирует в Россию, в том числе своих граждан. Как мы неоднократно писали, израильские гражданские суды практически «на автомате» признают и исполняют российские судебные решения, где одна сторона выиграла состязательный процесс у другой.
Но в последнее время в дома некоторых новых репатриантов из России пришла новая беда – в Израиле приняли, назовем его так, «Закон о трансграничном банкротстве». Суть его такова – если в другой стране (включая Россию) против должника ведется процедура банкротства, то в Израиле ее можно практически «запустить с той же точки», автоматически арестовывая израильские активы должника, как будто он признан банкротом не где-то, а в самом Израиле. А на все претензии должника израильский суд ответит – «основной процесс банкротства ведется в России, там свою правоту и доказывайте, а мы просто субподрядчики по аресту вашего имущества».
При всех претензиях, которые у нас есть к российской судебной системе, в некоторых случаях представление интереса именно кредитора не вызывает у меня никакого отторжения – вы не поверите, но иногда даже выигравший в российском суде … действительно может быть прав. Но одна категория банкротных дел стоит особняком – та, в которой кредитора представляет АСВ.
Надо признать, что сама организация не находилась под санкциями аж до 20 мая 2025 года (когда ее удосужились включить в британский санкционный список), хотя является плотью от плоти российского государства. А американцы ввели санкции OFAC только в отношении генерального директора АСВ Андрея Мельникова.
Обнаружить какой-либо информации из открытых источников о введении санкций Евросоюза, Великобритании или США в отношении иных лиц из высшего менеджмента АСВ нам не удалось. Поэтому АСВ весьма успешно атакует беглых российских должников что в Англии, что в Швейцарии.
И в Израиле тоже. Те судебные процессы в Израиле, которые мы изучили, были максимально формальными: израильский суд отправлял должников озвучивать все свои аргументы по существу спора в рамках основного дела о банкротстве, которое ведется в России.
Но это было до 21 октября. Чем запомнился этот день, кроме того, что «иноагента Варламова внесли в реестр террористов и экстремистов»? В этот день Лефортовский суд Москвы санкционировал арест главы АСВ Андрея Мельникова по подозрению в мошенничестве на скромную сумму в 4 миллиарда, правда рублей. И был он отправлен под арест на основании показаний двух своих заместителей, которые … правильно, оказались под арестом до него.
Как это может помочь ответчикам в Израиле? Дело в том, что в подобных трансграничных делах израильский суд не готов рассматривать аргументы защиты по существу. Даже в делах об экстрадиции израильских суд повторяет раз за разом, что он не рассматривает вопрос виновности или невиновности ответчика, а концентрируется на формальных моментах. Это тем более верно и в делах по исполнению российских гражданских судебных решений – тут израильский суд говорит, что он не является апелляционной инстанцией над судом российским.
Но одно исключение из этого формального, или даже формалистического подхода имеется. В вольном переводе оно звучит так: израильские суды не должны совершать действия, идущие вразрез с базовыми основами израильского общества (на английский Гугл то переводит, как «public policy», на русский как «государственная политика», но смысл я тут передаю лучше Гугла). Если ответчику удается пролезть через игольное ушко этого аргумента, то у него появляется надежда быть услышанным и в более широком спектре вопросов.
И вот тут возникает вопрос – должен ли израильский суд, который в принципе признает российские дела о банкротстве, быть «длинной рукой» организации, глава которой арестован по показаниям двух своих арестованных замов? Пока все, на кого уже наехало АСВ, «гибнут поодиночке». Удастся ли будущем ответчикам Агентства по страхованию вкладов в Израиле объединиться, выработать общую политику, и помочь друг другу доказать, что АСВ не только управляется уголовниками, но и прессует по крайней мере некоторых должников незаконно? Станет ли именно наша адвокатская коллегия той песчинкой, вокруг которой вырастет эта жемчужина? Жизнь покажет.