Израильская
русскоязычная
адвокатская
коллегия

Адвокат
Эли (Илья)
Гервиц

Мое слово – закон!

Рубрики

Рассылка

адвокатской коллегии Эли Гервиц

Мы открыли счет Нельсону Мандела

Мы открыли счет Нельсону Мандела

Не спешите проверять Википедию, Нельсон Мандела давно умер. Но нам удалось открыть счет в израильском банке нашему клиенту, который был примерно последним в списке тех, кто мог бы на это надеяться. У него был «классический» кейс на отказ, полный комплект: и PEP (politically exposed person), и «конченный уголовник».

Что такое PEP – «политически значимое лицо» – и какой ужас этот статус вызывает у любого банкира, знает даже тот, кто когда-то был депутатом районного совета мелкого городка. А государственный уровень – это для банкира гарантия получить инфаркт. А главное – с точки зрения банков, «бывших ПЕПов не бывает».

Что касается уголовного аспекта, я затруднюсь сказать, что для банка хуже: то, что человек раньше сидел, или то, что он сейчас находится в розыске. В нашем случае было «бинго».

Но ведь всякие правила когда-то создавались на основе определенной логики. Сегодня она часто забыта, и чиновники – а банкиры безусловно чиновники – действуют просто по бинарной системе: есть в деле шероховатость – неминуем отказ.

Нам все это было ясно изначально, но в данном кейсе я решил пойти на принцип, по личным мотивам. Я понимаю, что если в Эфиопии идет гражданская война, а заодно война с Эритреей, то я не смогу ни ответить навскидку, ни даже разобраться, кто там «по правильную сторону добра». Но я и не обязан в этом разбираться. А банкир обязан. Для этого в банках и существуют огромные комплаенс-департаменты. И мне реально надоело слышать между строк про «Северную Нигерию с ракетами».

Да, банкиры должны помечать для себя политически значимые имена, чтобы убедиться, что они не замешаны в коррупционных схемах. Но именно убедиться, а не сразу от них отмахнуться.

Понятно, что банки не хотят видеть среди своих клиентов преступников. Но если человеку рисуют срока за оппозиционную деятельность, то не надо рассказывать мне «то ли он украл, то ли у него украли».

Поэтому на сей раз мы выбрали банк, с которым прежде не работали. И с которым мы смело можем судиться, не рискуя потерять личные отношения, наработанные годами на многих десятках кейсов. Нашу готовность идти до последнего нам удалось до этого банка донести. И банкир сделал лишь то, что и обязан был сделать – убедился, что наш протеже не коррупционер и не преступник. И открыл ему счет. И дал добро на перевод очень крупной суммы честно заработанных денег.

Похоже, что и нам, и банку полагается орден. За то, что на самом деле должно не быть подвигом, а стать нормой, даже банальностью. Сколько для этого нам нужно будет еще таких побед? Увы, очень много.